В ближайшие десятилетия для многих стран чистая вода станет столь же важным фактором национальной безопасности, как и земля, нефть или оружие массового поражения. По прогнозам экспертов Комиссии ООН по устойчивому развитию, наиболее вероятной причиной возникновения войн в XXI веке станут конфликты из-за доступа к водным ресурсам.

Согласно материалам Всемирного конгресса по проблеме водных ресурсов, объединяющего представителей 80 стран, 97% объема земной гидросферы составляет соленая морская вода, и лишь 3% - пресная. Из них 2% приходится на паковые льды Арктики и Антарктики. Оставшегося процента вполне достаточно для обеспечения будущих поколений, однако пресная вода загрязняется и используется расточительно, 70% ее идет на орошение полей, и этот показатель имеет тенденцию к росту. Около 2 миллиардов человек в 80 странах мира страдают от недостатка пресной воды.

В нашем столетии развитие экономики и трехкратное увеличение населения земли повлекли за собой семикратный рост потребностей в воде. Если в 1960 году на душу населения в регионе Ближнего Востока и Северной Африки приходилось в среднем 3300 кубометров потребляемой воды, то сегодня - только 1250. В наступающем веке этот показатель снизится до 650 кубометров. Это значительно ниже допустимой нормы, составляющей 1000 кубометров на человека в гоп. Уже сейчас в ряде стран, например, в Сирии и Ливане, обеспеченность водой колеблется вокруг этого критического показателя.

Особо сложная ситуация складывается в южном Средиземноморье, учитывая потенциал "парникового эффекта". В результате глобального потепления к 2100 году средняя температура над значительной частью Средиземноморья повысится на 4 градуса. В то же время количество осадков (особенно в Северной Африке) снизится на 10-40%. Результатом станет увеличение эрозии почв, засоленность рек и водоемов, наступление пустыни, и это крайне негативно скажется на сельском хозяйстве. По прогнозам, урожайность зерновых в Северной Африке, Сирии и Ливане может упасть на 20%,а в Египте - на все 50.

Наибольшая напряженность, чреватая вооруженными конфликтами, возникает там, где вокруг воды сталкиваются интересы нескольких, чаще всего недружественных государств. Сегодня в мире действует более 40 тысяч плотин, регулирующих течение рек и тем самым - экономическое развитие засушливых регионов. Значительная их часть построена на 200 крупных реках, пересекающих государственные границы. Для трети из них отсутствуют международные договоры, регулирующие водопользование.

На Ближнем Востоке существуют три крупные водные системы, и все они служат "яблоком раздора" для сопредельных стран. Во-первых, это бассейн рек Тигр и Евфрат, где сходятся интересы Турции, Ирака и Сирии. Во-вторых, это река Иордан, находящаяся в центре противоречий между Израилем и арабскими странами. Третьей зоной потенциальных конфликтов может стать Нил, воды которого не могут поделить между собой Египет и его южные соседи - Судан и Эфиопия. Во всех трех случаях "водная проблема" - вопрос физического выживания заинтересованных сторон.

Ежегодно арабы потребляют 160 миллиардов кубометров воды, но 85 % водных источников арабского мира находятся под контролем неарабских государств. Как заявил спикер сирийского парламента Абдель Кадер Каддур, примерно к 2030 году в связи с ограниченностью ресурсов и ростом населения арабский мир будет буквально погибать от жажды - ему будет не доставать 171 миллиарда кубометров воды в год. Все более активными становятся попытки выработать совместную политику арабских государств по вопросу водных ресурсов, хотя пока дело не идет дальше деклараций.

Конфликт вокруг Тигра и Евфрата столь же стар, сколь и границы государств, по которым они протекают. Истоки этих рек находятся в Турции, и Анкара может при желании "посадить на голодный паек" северные районы Сирии и Ирака, что она частично делает уже сегодня. Отношения в ближайшем будущем имеют шанс еще больше осложниться. Причина - планы Турции по осуществлению на юго-востоке страны Восточно-Анатолийского проекта.

Речь идет о крупнейшей в мире региональной программе стоимостью 20 миллиардов долларов. Турция планирует построить на Тигре и Евфрате каскад из 22 плотин и гидроэлектростанций, которые изменят течение этих рек, забираемая из них вода будет использоваться для орошения засушливых равнин Малой Азии. Но водные ресурсы Тигра и Евфрата не являются собственностью одной лишь Турции, и от них зависит также жизнь миллионов людей в Ираке, Сирии и Ливане. Пока этот вопрос существует "в тени" противостояния между Ираком и Западом. Но стоит учесть, что реализация Восточно-Анатолийского проекта находится пока в начальной фазе.

"Водная" тема звучит и в арабо-израильском конфликте. Тель-Авив не хочет обсуждать возвращение Сирии оккупированных Голанских высот не только потому, что они - прекрасный плацдарм, с которого можно вести обстрел значительной части территории Израиля. Правительство Израиля противится передаче палестинцам западного берега реки Иордан не только потому, что там расположены священные библейские места. Дело еще и в том, что именно оттуда Израиль получает две трети потребляемой страной пресной воды. Трудно представить, что Сирия когда-либо откажется от своего права на Голаны, но также невероятно, что Израиль отдаст в чужие руки источники воды, тем самым затянув петлю на своей шее.

Священные воды Иордана не менее важны и для палестинцев. Для палестинцев сохранение монополии Израиля на воду едва ли не равносильно продолжению оккупации. Эти противоречия нашли выражение в подготовленном правительством Нетаньяху плане раздела Западного берега, отвергнутом палестинцами. План предусматривал, что палестинцы будут лишены права контроля за гидроресурсами, - источники воды, акватории и водопроводы Израиль намеревался оставить в своих руках.

Недавно ливийский лидер Муамар Каддафи обвинил Израиль в "стремлении "прибрать к рукам истоки арабских рек", и не только Иордана. По словам Каддафи, Израиль активно стремится расширить свое присутствие в Эфиопии, оказывая помощь в строительстве водных сооружений, с помощью которых он намеревается "похищать" значительную часть нильских вод."Водный подтекст" имеет также созданный несколько лет назад военный союз между Турцией и Израилем, одна из целей которого - лишить Ирак, Сирию и Ливан их квоты водных ресурсов.

Запад на свой лад пытается решить водные проблемы ближневосточного региона, переведя их в деловую плоскость. Международные финансовые организации предложили идею так называемой "единой водной корзины". Она основана на концепции воды как товара, распределяемого между государствами при содействии специальных банков. Арабские страны отвергли концепцию "водного банка", заявив, что она "не соответствует традициям и социальному устройству" арабского общества, а также международным нормам. Опасения арабских стран можно понять: государство, контролирующее истоки рек, по сути дела, выступает в роли монополиста жизненно важного ресурса. В случае возникновения водного кризиса в регионе оно может не устоять перед искушением взвинтить цену, поставив соседей на колени.

Наиболее обделенные водой, но богатые нефтью государства Персидского залива пока что чувствуют себя лучше всех, решая проблему за счет опреснения морской воды. Так, Объединенные Арабские Эмираты получают 1,13 миллиона кубометров воды в день при населении в 2,4 миллиона. В самом богатом из семи эмиратов Абу-Даби на человека в день приходится 528 литров пресной воды, в то время как, скажем, в Германии - всего 128 литров. Однако причин для радости у жителей пустыни мало: в Саудовской Аравии, например, за последние 15 лет были израсходованы более двух третей невозобновляемых гидроресурсов. Специалисты считают, что в этой стране накопленные за 20-30 тысяч лет подземные запасы воды могут иссякнуть в ближайшие 20-30 лет.

В Северной Африке велика вероятность возникновения конфликта с участием Египта. Эфиопии. Судана, Сомали, Эритреи и Уганды вокруг вод Нила. Из 61 миллиона египтян 95 процентов проживают в долине Нила. По прогнозам, через 25 лет население Египта составит 85 миллионов человек, а норма обеспечения его водой, уже сейчас критическая, еще более сократится. Чтобы "расселить" долину Нила, правительство начало на юге страны реализацию грандиозного проекта стоимостью в 2 миллиарда долларов по освоению засушливой Новой долины. Сюда планируется переселить 7 миллионов человек, для орошения долины из Нила будет ежегодно забираться до 6,5 миллиардов кубометров воды. Однако на это богатство появились иные претенденты.

До недавних пор отсталая и измученная гражданской войной Эфиопия, где берет начало Голубой Нил, дающий 85 процентов стока реки в ее дельте, не могла и мечтать об использовании своих гидроресурсов. Теперь Эфиопия встает на ноги. объем предоставленной ей за последние годы иностранной помощи достигает 2.5 млрд долларов. Имея уже сейчас население в 60 миллионов человек, Эфиопия ожидает взрыва рождаемости, так что в ближайшее годы потребление ею воды. ныне незначительное. может возрасти. Уже сейчас при содействии Агентства международного развития Аддис-Абеба осуществляет строительство нескольких небольших плотин.

В Египте на эти планы смотрят как на серьезную угрозу безопасности страны. До сих пор распределение вод Нила происходит на основании договора 1959 года между Египтом и Суданом. Согласно ему, из 96,5 млрд кубометров годового стока Нила 72,15 млрд кубометров отводилось Египту, 20,04 - Судану, а Эфиопии оставался сущий мизер. "Нарушение договора 1959 года равносильно нарушению нашей границы", - заявил иностранным журналистам Мухаммед аль-Амир Осман - исполнительный директор Асуанской плотины и координатор проекта освоения Новой долины. Учитывая стратегическую важность проблемы, Египет вряд ли остановится перед применением вооруженной силы, если не сможет добиться выгодной для себя позиции в ходе возможных будущих переговоров по проблеме Нила.

Неслучайна и двойственная позиция Каира по вопросу гражданской войны в Судане. С одной стороны, он не испытывает симпатий к существующему в Хартуме правительству, подозревая его в поддержке египетских фундаменталистов. С другой - не поддерживает и действующих на юге Судана повстанцев - христиан и анимистов. Ситуация, когда истоки Нила попадают под контроль неарабских и немусульманских сил, для Египта столь же опасна, как и угроза фундаментализма.

"Битвы за воду" были знакомы и бывшему СССР -вспомним скандально известный проект переброски сибирских рек в Среднюю Азию. пересохший Арал, волнения в Оше, начавшиеся с "разборок" вокруг земли и арыков.

В современной Средней Азии в роли "хранительницы ключа" оказалась Киргизия. Здесь находятся истоки Сырдарьи, и, в отличие от соседей, республика обладает громадными запасами пресных вод, - общий сток водных источников составляет 51 миллиард кубометров. Из них Киргизия сама потребляет лишь 20 процентов, а оставшиеся 80 отдает соседям - Узбекистану, Таджикистану, Казахстану, причем делает это совершенно бесплатно. В конце прошлого года киргизский парламент принял постановление, в котором провозгласил водные ресурсы собственностью республики и заявил о своем стремлении получать с соседних государств плату за воду. Киргизия также хочет получить деньги на поддержание расположенных на ее территории гидросооружений, находящихся в общем пользовании.

На последних встречах глав государств Средней Азии все чаще поднимается вопрос водных ресурсов. Партнеры Киргизии по-прежнему отказываются считать воду товаром и определяют киргизские гидроресурсы термином "трансграничные водотоки", что предполагает их безвозмездное использование. Аналогии между Сырдарьей и Евфратом просматриваются более чем явно, но, к счастью, о "войнах за воду" никто речь не ведет.

Алан БАДОВ Дети фельдмаршала N 4 2000